juche_songun

Categories:

РЫНОК ТРУДА В ЮЖНОЙ КОРЕЕ 21-ГО ВЕКА: НА НИЖНИХ ЭТАЖАХ

Часть 1. Тревожный и пристальный взгляд на жизнь в ночную смену на фабрике
Часть 2. Усталость в ночные смены

Тревожный и пристальный взгляд на жизнь в ночную смену на фабрике

«Вправду ли мы знаем, что такое труд?». Четверо журналистов задались таким вопросом в 2009 году и отважились взглянуть на то, что из себя представляет труд на самых нижних этажах южнокорейского общества. В рамках серии публикаций под названием «Трудовое ORZ», опубликованной в южнокорейском издании «Одна Корея-21»[1], они поделились фотографиями работников, опустившихся вследствие фрустрации («ORZ» – псевдо-акроним, означающий позу на четвереньках).

К своей 30-й годовщине «Одна Корея» решила вернуться к этому вопросу. Что из себя по-настоящему представляет работник сегодня - в эпоху ослепительных инноваций, описываемую терминами «Четвёртая промышленная революция» и «Общество супер-связи»? Сегодня – когда многие балансируют на грани выживания, несмотря на тяжёлый труд – работник представляет из себя еще более жалкое зрелище, чем прежде.

Репортёры «Одной Кореи» непосредственно столкнулись с обнаженными противоречиями, которые не выразить ни в плакате, ни в лозунге, ни в статистическом показателе, ни в политической линии. «Трудовое ORZ» рисует детальный портрет южнокорейского работника, канувшего глубже, чем когда бы то ни было. Первые изображения – с производства на одной из фирм в провинции  Гьеонгги / Инчхон. 

Невидимое лицо косметической индустрии

Здесь нет ни малейшего отклонения. Машина заливает эссенцию для масок в пакеты с листками внутри, запечатывает их, и шлепает с силой о конвейер. Менее чем за секунду три пакета путешествуют вниз конвейера и попадают на рабочее место. Учитывая все прерывания, в общей сложности около 70 пакетиков достигают его каждый час. Моя работа заключалась в том, чтобы сидеть там и проверять их – правильно ли запечатан товар, ясно ли видна дата истечения срока действия, и в правильном ли месте размещена наклейка с надписью «аутентичный продукт». Я была помощницей машины – «пропалывала», отсортировывала брак.

В течение февраля и марта я работала попеременно дневные и ночные смены в фирмах, производящих косметику и печатающих платы (PCB) в районах провинции Гьеонгги и Инчхона. Попеременные смены – это означает дневная и ночная по 12 часов каждая. Дневная длилась с 8:30 до 5:30 вечера; учитывая типичные сверхурочные часы, я оставалась заводе до 8:30 вечера. Ночная стартовала в 8:30 вечера, и покидали её работники в 8:00 на следующее утро (с учётом сверхурочных). По сути дела, день и ночь переставлялись местами каждые две недели.

Найти работу в переменную смену в Инчхоне не составило большого труда. Поиск по ключевой фразе «переменная дневная и ночная смена» на одном из сайтов по поиску работ выдал 300 объявлений. Я выбрала одно из них: «требуется упаковщик масок, 100% бонус, чередующиеся дневные и ночные смены». Я позвонила в агентство по временному трудоустройству, и полтора часа спустя уже была по пути на интервью. Интервью длилось 18 минут. Это была работа на «минималке» - 7,530 вон ($ 6.74) час, но заявителей было много.

Решения принимались быстро, и всё шло без колебаний. Не прошло и двух часов, как я уже была временным работником фирмы по производству косметики. Компания, в которой я проработала около месяца на правах временного сотрудника, была хорошо зарекомендовавшей себя фирмой на рынке масок и базовых косметических средств. «Инспекция и упаковка» на заводе в Инчхоне – самый простой вид работы для женщин без определенного набора навыков.

Впервые на работу в ночную смену я зашла 5 марта. В тот вечер села в битком набитое метро. Некоторые из пассажиров отдыхали по дороге домой или разговаривали с коллегами о своих боссах; другие по телефону договаривались с кем-то, где встретиться в ту ночь. Я вышла из метро и поднялась по лестнице к выходу номер 5 одной из станций первой линии Инчхонской подземки. Пригородный автобус уже был припаркован под ночным небом, освещенным неоновыми огнями.

Ты поспала?
– Я действительно вообще не спала сегодня.

Я беседовала с «Jeong-А», 25-летней студенткой университета, когда мы сели в автобус. Телевизор показывал мыльную оперу, начавшуюся в 7:15, где-то в разгаре сюжета. Автобус останавливался в разных местах в центре Инчхона, пока наконец не заехал в затемненный комплекс.

Когда настало время дневным работникам передать эстафету ночной смене, комната для переодевания размером чуть более семи пьён (23㎡) наполнилась так называемыми «эннис» – «большими сестрами», как работники привыкли обращаться друг к другу - снимавшими униформу и переодевавшимися в свою обычную одежду. Одевшись в голубые антистатические одежды, украшенные черными полосками, гигиенические кепки, маски и защитные сапоги, мы пошли мимо раздевалки в рабочую зону, где проводилось пятиминутное собрание во главе с руководителем группы. Ее голос, который должен доставлять приказания через шум машин, был резким и громким. Ровно в 8:30 – неважно, утра или вечера – машины с грохотом начинают оживать. Среди примерно двадцати машин моей работой было служить в качестве поддержки либо девятой, либо для одиннадцатой.

В первый день работы – 27 февраля – я была на 11-й. Проверка не просто визуальная: надо подобрать пакет, перевернуть и, передвинув тяжесть собственного тела, давить запястьями до тех пор, пока не услышишь характерный скрип – убедиться в том, что ничего из содержимого не выливается наружу. Чтобы сэкономить время, мы собирали в кучу с десяток пакетов, и проверяли все сразу; имелось примерно 10 секунд, чтобы проверить в 10 местах – включая правильность позиции наклейки (дефект наклейки) и должным ли образом запечатан пакет (запечатано с браком). Мы отбирали бракованные элементы, а оставшиеся сортировали в линию – 350 в коробку по два ряда. К концу рабочего дня мы 2500 раз повторяли одни и те же движения и инспектировали примерно 30 тысяч пакетов.

Бесконечный поток пакетов с масками из-под неустанной машины

Пакеты продолжали сыпаться с конвейера, пока я была в состоянии пропустить через свои руки с десяток из них. Элементы, ждущие проверки, начинали скапливаться в кучу и сваливаться с рабочего места. По мере того, как я шла подбирать их, прибывали новые, и скапливались в кучу вновь. Украдкой я смахивала часть из них на одну сторону в коробку. Я чувствовала на себе взгляд женщины, управлявшей машиной. Верхняя часть униформы промокла в поту.

Машина никого не собиралась ждать. Прежде, чем у меня появлялся шанс проверить пакеты, она уже набрасывала на конвейер новые – будто покрикивая на меня, чтобы я торопилась. У меня не было времени переменить положение тела хотя бы для того, чтобы почесать нос. Я начинала шептать проклятия, не адресованные никому конкретно. «Будь это проклято. Будь это проклято к чертям». В эти минуты я чувствовала, что маска на мне была большой удачей.

Несколько раз я ошибочно принимала уменьшавшийся шум машины за то, что она вот-вот должна остановиться.

Две коллеги лет по сорок с небольшим, в тот день тоже впервые заступившие на смену, после обеда куда-то пропали. «Я даже дышать не в состоянии. Такие нормы? Даже те, кто здесь давно работает, балансируют на грани ухода». На следующий день две женщины двадцати с небольшим лет, пришедшие под руку с подругой, тоже испарились.

Не было и 23-х летней, жаловавшейся, что у неё особый период, но не хватает смелости даже попроситься в туалет. Даже негласное и нелегальное правило о том, что нужно отработать минимум три дня, чтобы что-то получить, не остановило их. Сама я пыталась сосчитать всех, кто уйдёт в течение недели, но в конце концов сдалась. Все вакантные места заполнялись мгновенно.

Примечания

  1. «Ханкёре» (буквально «корейская нация» или «одна нация» [см. wiki] - ежедневная газета в Южной Корее. Была основана в 1988 году - после того, как в ходе широко распространившихся чисток было выброшено на улицу множество журналистов диссидентского толка - и была представлена в качестве альтернативы существующим газетам, в то время ещё слишком подвергнутых влиянию авторитарного правительства. Открывшись, газета утверждала, что является «первой газетой в мире, действительно независимой от политической власти и крупного капитала».  По состоянию на 2016 год признавалась самой надежной новостной организацией корейских журналистов в течение девяти лет подряд.

Перевод

Ко Хан-Соль

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.